Если верить Диане.

Если верить Диане.

В храме богини Дианы было безлюдно, только золотая статуя прекрасной Фрины скульптора Праксителя освещалась от множества факелов и сверкала каким-то магическим блеском.

Молодая женщина стояла перед скульптурой, давно канувшей в лету великолепной гетеры, которую мастер запечатлел в своём шедевре и не впервые внимательно разглядывала слегка прикрытую полотном обнажённую Фрину, безупречное тело которой заставляло мужчин бросать к её ногам когда-то невообразимые сокровища.

Почему её статую установили здесь – никто не знает, однако даже после того как гетера отправилась в мир иной, на её изваяние засматривались многие.

За спиной Атэнэйс стоял раб из её дома, который держал мраморный барельеф.

Едва к прибывшей в храм подошёл верховный жрец, она указала на своего невольника и с надменностью проронила:

— Жалую храму вот эту каменную плиту, где я создала образ охотящейся Дианы.

Служитель согласно кивнул головой и с почтением в голосе проронил:

— У тебя большой талант, Атэнэйс и ты невероятно щедра. Твои подношения заслуживают огромной похвалы. Ты радуешь Диану, её деянья вскоре не заставят себя ждать.

Женщина многозначительно посмотрела на жреца и приподняла одну бровь. В это время в её глазах блеснула искорка лукавства, после чего она приказала, поставить рабу в пустую нишу на стене свой барельеф и больше ничего не, сказав молча, повернулась и последовала к выходу из храма.

Если верить Диане

Всё, больше месту святилища она ничего не должна. Женщина отдала то, что должна была. Она пожертвовала столько, сколько было нужно после того, как в её жизни отныне не существовал Матиас. Он был её покровителем и мужчиной, который готов был для неё перевернуть весь мир, только бы она того пожелала.

Атэнейс не была лично знакома с Фриной, так как она умерла много лет назад, но в тот момент даже сама Фрина могла бы позавидовать тому, какой человек был рядом с Атэнейс. Он был один из самых богатых торговцев Эфеса и когда впервые увидел её – тут же влюбился в неё и переступив порог однажды её виллы остался здесь до конца своей жизни.

Матиас был намного старше молодой женщины, но его ум, его обходительность, его талант быть хорошим оратором и довольно образованным человеком сделали своё дело, и девушка влюбилась в него без памяти. Она не видела кроме него больше никого, а он забыл дорогу в свой собственный дом.

Так прошло счастливых пять лет. Казалось, это были не прожитые годы, а так незначительное количество красивых дней, которые впредь никогда больше не повторятся.

Но чуть больше года он отправился на своём корабле на Сицилию и судно потерпело крушение. Никто не спасся, любовь всей её жизни поглотило безжалостное море.

Именно после того, как Матиаса накрыли волны Атенейс тут же заперлась на своей вилле, много читала, вела хозяйство, и по долгу проводила в мастерской, создавая из грубых кусков мрамора утончённые работы, чтобы не чувствовать боль утраты.

Как она взяла в руки молот и долото? Всему виной опять был он. Это Матиас показал, как это делается и предложил однажды попробовать….и у неё получилось.

Наверное, это любовь сделала чудеса, что молодая женщина поняла, что ей нравится превращать неотёсанное в прекрасное. Или же они и вправду так были похожи. А ведь они действительно были похожи. А теперь что? Как дальше жить?

Она не имела права сейчас быть слабой. Теперь женщина должна стать сильной за него и за себя.

Дорога к дому была не близкой. Крытые носилки ожидали свою хозяйку, однако немного дальше от храма. Ей пришлось было бы пройти немного по улице сквозь идущих по улице горожан, туда- сюда. Кто-то шёл по направлению в святилище, кто-то стоял и разговаривал, повстречав знакомых, однако, когда женщина смешалась с толпой – внезапно что-то изменилось……незнакомые граждане начали оглядываться на красивую одинокую женщину, открытые ступни ног которой были обуты в золотые сандалии.

Если верить Диане

Она всегда носила только золотые сандалии, этого хотел Матиас. Больше ни одна женщина в городе не была так богато одета, как Атенейс. Теперь, когда молодая особа поймала на себе столько взглядов незнакомых людей, которых она никогда не знала, то поняла, что её любовь с самым богатом торговцем Эфеса была во всеуслышание и всеведение, даже если пара старалась проводить много времени в её доме.

Женщина чувствовала эти пожирающие, завистливые, и даже злорадствующие глаза, что теперь её жизнь, полная роскоши станет, возможно, не такой зажиточной и скоро все граждане Эфеса будут судачить, кому же отдаст предпочтение она опять? Кто поразит её своим очарованием, и кто вновь бросит к её ногам столько богатства, что превзойдёт её бывшего возлюбленного Матиаса.

Атенейс только бросила на некоторых зевак презрительный взгляд и подойдя к носилкам тут же забралась во внутрь и приказала трогать.

Однако женщина не видела, как некто из многочисленных граждан провожающий её взглядом неожиданно последовал за удаляющимся паланкином…..соблюдая нужную дистанцию, дабы незнакомца не заподозрили, что он внезапно стал преследовать печальную красавицу.

Прошло несколько дней.

Тишину дома нарушало только отчётливое постукивание молотка по долоту. На вилле никогда не было много шуму. Слуги и рабы всегда делали всё молча и вели себя тихо. Так было ещё со времен родителей Атэнейс.

Пребывая в своей мастерской, которая в прошлом была роскошной террасой с водоёмом и ароматными кустами роз, Атэнейс тут уходила с головой в работу. Теперь оно служило местом её побега от реальности.

— И где это видано, чтобы знатная женщина Эфеса занималась чёрной работой, вместо того, чтобы нежиться на красивом ложе под покровом от солнца? Вот во что ты превратила это место? Когда-то, здесь ты проводила много времени с Матиасом, наслаждаясь тишиной, и красотой сада, а теперь тут по всюду эти мраморные осколки, из которых ты создаешь вот это. – Старая, вечно ворчливая экономка, обвела рукой всю территорию, которая больше не напоминала отнюдь уютное местечко, а склад всевозможных глыб, стоящих где только можно и брезгливо скривилась.

Женщина провела в семье родителей Атэнейс всю свою сознательную жизнь, она больше напоминала мать хозяйки дома, нежели верную служанку.

— Если я не буду стучать целый день – моим слезам не станет предела. Ты этого хочешь? — Пытливо уставилась Атенейс на старуху.

— Ещё чего не хватало! – Воскликнула в сердцах старуха. — Прошло достаточно времени. Более года. О тебе спрашивают многие знатные горожане города, на керамике всегда пишут твоё имя, но ты никогда не назначаешь никому времени, чтобы даже повидаться.

— Мне не нужно никого, кроме Матиаса. Мы не умрём от голода. У нас очень много денег, чтобы прожить достойно всю жизнь. Я не была бедна с детства и не стала возлюбленной Матиаса из-за денег, а влюбилась в него без памяти.

Экономка нашла место на каком-то куске розового мрамора и сев на него посмотрела пытливо на свою молодую хозяйку.

— Я это сказала ведь не потому, чтобы в дом стали приходить все, кто пожелает. Но ты молода. Нужды терпеть кого-то, ради денег, у тебя нет. Ты можешь прожить в своё удовольствие, но возможно однажды ты сможешь впустить в свою жизнь новую любовь?

— Мне хорошо одной, Агнесса. Никто не нужен мне более, чем моя жизнь в этом доме, и вы рядом. – Тяжело вздохнула молодая женщина, чем заставила старуху подняться и, вздохнув, с сожалением в свою очередь, удалится по своим обычным делам.

Однако тишине в доме сегодня было суждено продлиться не долго, так как вскоре в салон вбежал слуга, держа в руках увесистый кошель, полный золотых монет и доложил, что незнакомый гость хотел бы повидать хозяйку дома, если та позволит ему.

На первую, на кого наткнулся раб, всегда сидящий у входа на виллу, была Агнесс, которая тут же приняла дар и взвесив на руку мешок, одобрительно кивнула, а потом открыв его тут же внимательно пересмотрела все золотые монеты.

По всей видимости, гость был богатым и щедрым.

— Что ж, впусти его в дом. Я сообщу госпоже. – Голос старой экономки стал немного мягче, всего-то из-за этого увесистого кошелька, может быть и по другой причине……

Старуха тут же пошла на террасу, где у неё опять дрогнуло сердце, но уже не от не приглядного вида, а от того, что её «милое дитя» ничем не походило на утончённую аристократку – с её причёски выбились пряди, одежда, волосы и лицо приобрели белый цвет от стоящей тут пыли, а в руках были молоток и долото.

— Что произошло, Агнесс?

— В то время, как нам улыбнулась удача найти тебе достойного человека ты находишься в таком плачевном виде, что он тут же сбежит и заберёт с собой вот это. – Показала она демонстративно кошель с золотом и сколько он весил.

Атейнис безразлично посмотрела на экономку.

— А ты чего боишься больше, что он сбежит или что заберёт с собой увесистый кошелёк? – С лукавостью бросила Атэнейс.

— Тоже скажешь. – Обиженно поджала губы старуха. – Ну, конечно же я пекусь о твоём благополучии и будущем счастье. Но почему бы я довольствовалась нищим гостем? Ну что он может тебе дать после богатств и возможностей Матиаса? Обязанность мужчины состоятся как мужчина. Или же зачем тогда мечтать о твоей благосклонности? А?

— Из тебя бы получилась прекрасная гетера, Агнесс. Ты бы уж точно меряла бы мужчин только именно вот так. – И хозяйка дома тут же продемонстрировала, как старая экономка оценивала прибывшего гостя.

— Хм. Я уже очень стара для этого. Да и желала ли я бы быть ею? — Отмахнулась старуха.

— Заметь, моя дорогая, поначалу ты не отвергла мои слова, а всего лишь сослалась, что не достаточно молода. Вот ты и попалась. Так вот, как бы ты хотела провести свою жизнь! – Расхохоталась Атэнейс.

— Погоди, погоди. Вот я сейчас его приведу, и посмотрим, как он будет убегать от тебя. Этот гость будет быстрее самого лучшего скакуна, когда увидит во что превратилась такая знатная красавица как ты. – Уязвлённая Агнесс тут же помахала предупредительно пальцем и тут же выпорхнула позвать гостя и позлорадствовать, что же будет дальше и как гость будет в спешке покидать дом.

Молодой и красивый с виду незнакомец, а вдобавок довольно опрятно одетый (на нём была белоснежная туника и новые кожаные сандалии), что тут же не ускользнуло от внимательного глаза экономки, проследовал вслед за молодым слугой в мастерскую Атенейс.

Он приближался, к её молодой госпоже шаг за шагом и старуха уже, предвкушала взрыв. Почему-то она со страху закрыла глаза и сжала подарок щедрого незнакомца ещё сильнее.

Незнакомец переступил порог террасы и с удивлением уставился на хозяйку дома, которая продолжала орудовать долотом и всё своё внимание сконцентрировала на работе, а не на вошедшем молодом человеке. Она даже не пыталась привести себя в какой-либо порядок и именно будучи в пыли и не в совсем неприглядном виде неожиданно выпрямилась и с удивлением посмотрела на прибывшего. Складывалось впечатление, что это не она сейчас стояла перед ним в грязном платье, а её лицо и волосы хорошо покрывала пыль от розового мрамора, а он походил на неряшливого и испачканного гостя.

— Посетители в моём доме большая редкость в нынешнее время. Что побудило вас нанести визит скорбящей женщине? — Атенейс тут же опять вернулась к своей работе, однако не стала стучать инструментами, только бережно стряхнула пыль со скульптуры.

— Женщина в золотых сандалиях, которая так редко радует, жителей Эфеса своим присутствием, приобрела ореол таинственности и заставляет злые языки не умолкать, которые всё время судачат о её затворничестве и о том, что она превратилась с прекрасной возлюбленной в скульптора и целыми днями проводит в своей мастерской, не пренебрегая грязной работой. – Он тут же поискал глазами местечко, где бы то присесть.

Атэнейс с удивлением вскинула вверх брови и набрав в лёгкие воздуха со всей что есть силы сдула пыль с места, над которым хорошо потрудилась.

— Вот теперь намного лучше. – Удовлетворившись результатом увиденного она наконец обратилась к непрошенному гостю. – Что ж, вы можете подтвердить всё, что открылось перед вашими глазами. Я провожу много времени с долотом и молотком. С меня получился даже неплохой скульптор. Это действительно грязная работа, но она приносит мне много радости. Так что удовлетворите любопытство всех матрон города, что знатная горожанка в золотых сандалиях отныне довольствуется работой мужчины. Пусть спят спокойно и утратят навсегда интерес ко мне и моему дому.

— А, я почему-то подумал, что богиня сошла с пьедестала. Она покинула своё привычное место и решила посетить простых смертных. Я не увидел в том, что она делает что-то плохое, напротив поражён её трудолюбием и талантом. – Учтиво проговорил гость.

Неожиданно он встал со своего «почётного места гостя» и подошёл к скульптуре в самом удалённом месте террасы, которая была прикрыта листьями пальмы.

— Диана? И вы её спрятали так далеко? Но почему?

Если верить Диане

— Может потому, что она напоминает мне золотую статую Фрины, которую Пракситель изобразил столь великолепно. Я бы никогда не могла повторить того же мастерства, как и сама богиня достойна руки самого лучшего мастера, а не такого как я. Статуя Дианы должна была бы быть совершенной…..

— Вы огорчены, что не видите той же красоты работы Праксителя или же, саму себя лучше Фрины? — Пытливо уставился он на молодую женщину.

— Ни то, ни другое. Я не желаю походить на кого-то. Я та, кто существует в этом мире, только Диана должна была бы быть более утончённой и более женственной.

— Тогда пусть постоит там, где вы решили увидеть для неё место. Придёт время и Диана будет ни второй Фриной, ни создана Праксителем, а будет той, как видят её ваши глаза и как почувствуют её ваши руки. Она будет вашей Дианой, кому вы отдадите частичку своей души.

Атэнейс с удивлением посмотрела на молодого человека, и на её лице промелькнула тень явного одобрения от сказанного гостем. Он явно был не глупым и довольно обходительным.

— Вам ведь всё равно, что говорят злые языки, не правда ли? — Она села на первую попавшуюся глыбу рядом с неизвестным гостем, и посмотрела на него в упор.

— Верно, я хотел лично познакомится с женщиной, которой можно показать вот это. – Неожиданно он извлёк из кожаного небольшого мешка глиняную масляную лампу и подал её женщине.

— Это делаете вы?

Незнакомец ободрительно закивал головой.

— Даже покрасил. – Тут же с гордостью пролепетал он. – Мне нравится заниматься этим, хотя по образованию я адвокат, и когда бы горожане узнали что я люблю делать – меня бы по просто подняли бы на смех, и возможно, я навсегда бы утратил уважение моих постоянных клиентов.

Молодая женщина с удивлением вскинула вверх брови.

— Возможно, не всё так и ужасно, как вы уже успели нарисовать в вашем воображении, но если вы хотите сохранить эту тайну, то будьте спокойны – из этого дома она никуда не распространиться.

Молодой человек тут же оживился.

— Я был уверен, что вы сможете понять меня. До этого момента никто не знал моего секрета кроме верного немого друга, в прошлом раба. Мы выросли вместе, я даже подарил ему свободу, но он так и остался жить со мной.

— Он — то точно ни с кем бы, ни разделил эту тайну, но знаете что? – Неожиданно Атенейс встала и подошла к стене, на которой была прикреплена деревянная полка, где размещались разнообразные глиняные баночки с краской. Ими она раскрашивала уже готовые свои скульптуры. Женщина тут же взяла золотистую краску и в мокнув кисточку, стала разрисовывать узоры по окрашенной в чёрный цвет лампе. – Вот. Теперь ваша работа приобрела больше яркости. Только взгляните. – И она протянула ошеломлённому незнакомцу уже более красивую лампу. Ну как?

— Просто поразительно. Я должен научиться у вас этому, а то я совершенно не умею рисовать, знаете, сколько у меня есть керамических ваз, которые ждут своей очереди, чтобы к ним прикоснулся мастер?

— Погодите, так вы хотите, чтобы я давала вам уроки рисования? – Удивилась женщина.

— Но почему бы и нет? У меня есть деньги, чтобы заплатить. Я бы мог проводить время в вашем доме и рисовать…. – С надеждой в голосе пролепетал он.

Атенейс только добродушно улыбнулась. Этот незваный гость был скорее исключением из правил, чем самым обыкновенным мужчиной, похожим на других сотни таких же ничем непримечательных мужчин.

— Я научу вас рисовать, а знаете почему? Потому, что до селе об этом никто меня не просил сделать. Приходите, завтра после обеда, и я уделю вам несколько часов. И принесите с собой одну из ваз. Мы её преобразим от невзрачной, до роскошной.

— Хорошо. Завтра я прибуду к вам. – Обрадованный голос молодого человека более походил на щебет птенца, чем на голос взрослого мужчины.

— Как же зовут вас? Мне бы полагалось знать имя своего будущего ученика.

— Никиас.

— Тогда до завтра Никиас.

Юноша слегка склонил голову и просто побежал в припрыжку из террасы по салону, провожаемый внимательным взглядом старухи, которая так и не выпустила из рук, принесённый увесистый мешок золотых монет.

— Ну что ж, — Заключила важно Агнесс, снова появившись на пороге. – Это уже что-то чем ничего.

— Ты удовлетворена, что у меня появится мужчина правда в качестве ученика? — Лукаво подмигнула Атенейс экономке.

— Он уж слишком походит на милое и невинное дитя, чем на адвоката, который должен защищать кого-то там в суде. Или же он так выражает свою радость, словом не важно.

— Неужто ты о нём ничего не слышала? – С лукавостью спросила Атенейс, пытливо уставившись на старуху.

— Как же? Слышала. Он хороший адвокат и старается помочь всем, кто переступил однажды порог его дома. Этот делатель ваз сравнительно недавно в Эфесе, только он напрасно полагает, что скрыл своё не совсем достойное его положению занятие. Об этом хорошо всем известно. – И старуха наигранно вздохнула.

Неожиданно в дальнем углу послышалось чьё-то ровное дыхание, это походило на звуки, кого-то спящего…….

Если верить Диане

Агнесс с удивлением переглянулась с Атэнейс и они вместе тут же пошли на раздающийся внезапный звук – долго искать не пришлось – в огромном глиняном сосуде, в котором когда-то было разбито горло и где давно уже никогда ничего не хранили сладко спал незнакомый юноша, скрутившись клубочком, словно котёнку……откуда он появился никто не знал.

— Ты что-то понимаешь? – Спросила Агнесс у молодой женщины.

— Ровно столько, как и ты. Кто это?

– Гость, только он останется у вас не надолго, до после завтра, а потом покинет ваш гостеприимный дом. — Неожиданно протянул сквозь сон спящий незнакомец, хотя глаза он так и не открыл.

— Вообще — то гости через дверь входят, а не проникают в дом тайком. – С ухмылкой бросила Атенейс.

— Ага, и ещё приносят кошельки с золотом, которые тут же жадно схватит экономка, словно гость потребует его обратно, и будет на страже подарка. – Бросил, едко незнакомец и просто повернувшись, в кувшине на другую сторону продолжил дремать.

— Что за дерзость и откуда ты взялся? – Тут же вспылила старуха, которой явно не понравилась такая правда, преподнесённая на блюде.

— Вошёл с тайного входа.

— Но разве он у нас есть? — Спросили женщины хором и тут же опять переглянулись.

— Потом покажу. – Неожиданно непрошенный гость таки открыл глаза и сладко потянувшись стал выбираться из кувшина. – Ой, вы точно не дадите хорошенько выспаться, я же говорю, что погощу у вас тут только несколько дней, а потом покину ваш радушный дом. – Он стал на ноги, расправил свою смятую тогу, встряхнул коротко остриженные волосы и подойдя к кустам роз внезапно извлёк из них по-видимому тяжёлый мешок, а потом тут же впихнул его в руки оторопевшей Агнесс. – Можешь пересчитать и пересмотреть каждую монету. Они золотые. Этого хватит, чтобы погостить в вашем доме?

Женщины опять посмотрели друг на друга.

— Разве мы попросили у тебя деньги или выставили тебя за дверь? – Спросила Атэенейс.

— Это на всякий случай, пока вам не пришло такое в голову. – Отмахнулся юноша.

— На эти деньги ты бы мог бы арендовать дом. – Хмыкнула притихшая старуха.

— Мог бы и привлёк бы сразу внимания всех любопытных граждан. Нет уж. Уж лучше я тут пробуду, а потом отправлюсь в далёкое путешествие в Египет. Геродот много писал о нём. Я также хочу путешествовать, ощущать горячий воздух пустыни и посмотреть пирамиды. – С благоговением протянул он…..

— Ты знаешь о Геродоте и его путешествиях? Откуда? И почему ты скрываешься? Ты украл у кого-то деньги, чтобы уехать в Египет? – Атенейс даже сделала несколько шагов на встречу незнакомцу от удивления.

Юноша тяжело вздохнул и повернувшись к молодой женщине и экономке бесстрастно проронил:

— Ну во-первых никого я не ограбила…….я покинула свой собственный дом мужчиной, потому, что так легче выйти на улицу и не быть замеченной……

— Не ограбила! – Тут же сделала ударение хозяйка дома.

— Три года назад меня выдали замуж, и с того времени муж ни разу не пожелал даже взглянуть на меня. Он так и не переступил порог моей комнаты. Однако я была рада одному факту – мой супруг не был ни тираном, на самодуром, ни политиком, ни общественным человеком. Он всё время проводил время в саду, что-то там высаживал. Если кто-то спросил бы меня как он выглядит, то я бы сказала, что помню его всего лишь сгорбленную спину, когда он ковырялся в земле.

По-видимому, его родственники и устроили этот брак, чтобы он больше не утомлял их своим присутствием, а жене и так пришлось бы смириться. Именно будучи вечно занятым, он не видел того, как я проводила время в его библиотеке, которой он по всей вероятности никогда и не

пользовался. Я много читала, засыпала со свитками Гомера и трудами Аристотеля, а когда однажды прочитала Геродота, то поняла, что пропала. Я влюбилась в его рассказы о чужих землях, о их красотах, и неповторимых городах. Чего же стоила моя жизнь в стенах дома? И что могло ожидать меня в будущем кроме тех самых стен того самого дома? Но для начала было необходимо выйти в город, и узнать жителей, услышать их разговоры, побродить по улицах и почувствовать место, в посещении которого я была так ограничена.

Мне тут же пришлось одеть мужское платье, обрезать волосы и отправится навстречу к неизведанному в сопровождении одного из моих преданных рабов. Итак, я поняла, что никогда не жила. Вскоре я стала в курсе всех дел. Я знала не только все семьи и их имена, но и чем они занимались, чем и с кем грешили, когда ходили в храм, когда на рынок, когда к ним проявляли благосклонность гетеры, и кто кого одурачил. Словом, жизнь кипела в этом городе, а я столько лет о ней ничего не имела права знать.

Однажды мне удалось побывать даже в доме на приёме у гетеры Фелоники и совершенно не узнать поведения мужчин города. Каждый из них пренебрегал своими жёнами, но тут они благоволили к этим мудрым женщинам, которые сами решали с кем вступить в дискуссию, кому подарить острое словцо, а кому даже указать на дверь, но мужчины были готовы отдать всё ради того, чтобы женщина проявила к нему свою снисходительность и готовы были терпеть все её капризы.

Именно Фелоника и ей подобные могли быть зрителями в театре. Они всегда с высоко вскинутой головой ехали на колесницах, а их уму и красоте, казалось не было равных. Однако я не могла бы сравниться с такими как она, но я могла беспрепятственно появляться где бы пожелала только в платье мужчины. Однажды я решила прийти в библиотеку, чтобы посмотреть нет ли новых произведений Гомера и тут столкнулась с ужасной действительностью – мужчины вовсе не читать приходили под своды храма мудрости, а все лишь посещали через тайный вход публичный дом. Так мне открылась ещё одна правда города, которая держалась в строжайшем секрете от всех женщин Эфеса.

Атенейс только хлопала от удивления глазами…..

— А, обо мне ты тоже услышала на улице?

— Не только там. О молодой одинокой женщине в золотых сандалиях говорят во всех уважаемых домах и даже на приёмах гетер. Вот поэтому я и захотела остановится у тебя. Ты ведь не будешь против? – Неожиданно гостья посмотрела в глаза Атенейс в упор и спокойно проронила. – Не будешь. По глазам вижу, что я тебе понравилась.

Если верить Диане

Прошёл день.

Аврора, так оказывается звали гостью, возлежала на кушетке, уже в красивом женском платье и оценивающе смотрела на прибывшего ученика, которого знакомили с азами рисования. В качестве объекта, как и договаривались, была ваза собственной работы молодого адвоката, которую теперь разрисовывали серебристой краской тонкой кисточкой.

Гостья внимательно следила за стараниями ученика, у которого попросту дрожали руки и кисточка в пальцах не рисовала ровно, куда только она не рисовала, но не так, как это было нужно. Онизвинялся, краснел, и прилагал все свои усилия раз за разом. Словом, это были для молодого человека несколько часов полных мучений.

— Огромная мраморная глыба превратилась в утончённую скульптуру Дианы. Почему ты прячешь её? – Спросила вошедшая гостья, когда горе-ученик оставил виллу.

— Я не могу создать её образ таким, какой вижу, не хочу навлечь на себя гнев богини. – Отмахнулась Атенейс. – Я почему-то верю, если бы я передала всю красоту и неповторимость форм Дианы, то она бы одарила меня своей милостью.

— Тогда отложи её, в нужное время в тебе откроется нечто, что позволит завершит работу ну одном дыханье. – Пожала плечами Аврора.

— Об этом говорил и Никиас.

— Который старается научится рисовать только ради тебя. Он пытается произвести впечатление.

— Я не готова  ни к каким отношениям. – Отмахнулась Атенейс.

— Но я ведь тоже не сразу покинула дом, чтобы пойти стопами Геродота. Всему своё время. Сегодня ты немощен душой, а завтра ты полон сил и готов дотянутся к звёздам. – Неожиданно женщина подошла к маленькому фонтанчику у самой стены, струйка воды которого стекала со рта льва. – Посмотри на эту воду, что происходит с ней, когда она задержится в этом сосуде надолго? Верно, она становится грязной и источает жуткий смрад.

Наши женщины города подобно этой воде, которая стоит и никуда не двигается. Они просто исчезают в доме мужей и превращаются в нечто примитивное. Мы пребываем в доме и не понимаем другого к себе отношения мужчин, кроме как пренебрежения. Когда я стала читать труди многих философов, то внезапно наткнулась на те же строки, полные отвращения, которые они выводили о женщине с ненавистью и презрением. И только когда я увидела, какое место в мужчинах занимают гетеры, то поняла, что их притягивает в первую очередь умная женщина, равная им по образованности!

С того момента я очень сожалела, что не родилась мужчиной, но это был только миг. На мне ведь были мужские одежды, так почему я не будучи мужчиной не могла выдавать себя за него? Ты не должна превратиться в ту самую воду без движения с жутким запахом. Позволь жизни идти своим чередом и не становись затворницей. Я не говорю тебе стать одной из тех, кто собирает толпы поклонников, но впусти в своё сердце хотя бы одну искорку любви. Ты никогда не станешь ни гетерой, ни необразованной женой, но ты можешь стать просто счастливой женщиной с мужчиной, который уже смотрит на тебя как на богиню.

Атенейс почему-то даже отложила инструменты на первое, что попалось, под руку место и убрала с лица прядь, упавших волос.

— Но не все, такие как ты. Многие из женщин вполне смирились со своей участью и живут жизнью покорной овцы. Это в тебе бушевал этот протест, который позволил изменить судьбу.

— Это верно, но ты ведь тоже не такая. – Аврора присела на край мраморной глыбы и с задумчивостью положила ногу на ногу…. – Подумай над моими словами. Никто тебе не будет мешать проводить часы за этой пыльной работой, а в то самое время Никиас бы тоже сидел в фартуке за гончарным кругом в своей мастерской или разрисовывал бы свои черепки или же

преобразился в опрятного мужчину, когда изображал бы из себя наконец адвоката. Твой дом стал бы идиллией для двоих сердец, в котором для Никиаса ты всегда была бы его царицей даже в грязной фартуке и неопрятном виде.

Атенейс даже почему-то улыбнулась, не понимая в тот момент почему.

— Может ты передумаешь и останешься в этом доме? – Неожиданно спросила молодая хозяйка. – Мы очень мало знаем друг друга, но ты сразу поняла, что ты понравилась мне. Ты не играешь роли, ты такая как есть, настоящая и та, что делаешь жизнь лучше. В это трудно поверить, но я привязалась к тебе. Зачем тебе рисковать своей жизнью? Возможно со временем мы отправимся туда вместе, но не начинай путешествие одна.

— А как же Геродот и пирамиды? Нет! Не могу. Я уже решила. Когда я выбрала твой дом, то не ошиблась. – Аврора внезапно почему-то потупила взор и даже готова была уже внезапно пустить слезу, как вдруг горе-ученик вбежал в салон, обливаясь слезами, в грязной тоге и с ужасным выражением лица.

Молодые женщины тут же с изумлением посмотрели на него и на террасе воцарилась на миг немая сцена.

— Мой бывший немой раб, мой брат и друг Ильяс! Он уничтожил все мои вазы! Слуги сказали, что он влетел в мастерскую, с перекошенным от ненависти лицом и стал рушить все этажерки, на которых стояли мои работы за три года. Он не оставил ничего целого! Он разрушил всё, всё, что мне было дорого!

Женщины тут же бросились в след за молодым человеком и вскоре переступив порог его виллы оказались на пороге мастерской….зрелище было ужасным. Ильяс и вправду обезумел, так как уничтожил все до последнего сосуда или тарелки.

— Вы бы могли помочь мне расписать всё это! У нас возникла бы великолепная коллекция всех наших совместных работ! А теперь что? Что дальше? – Окинул жестом он тысячи черепков, которых было бы невозможно никак увы собрать. Казалось, что слезам хозяина дома не будет предела.

— Но почему он так поступил? – Изумилась Аврора.

— Мне не известно, что нашло на Ильяса, но я знаю где он. – Глухо проронил один из рабов этого дома.

— И где же?

— В храме Дианы.

Больше не спрашивая ни слова все трое тут же кинулись к паланкинам и на столько скоро на сколько это представлялось возможным они переступили порог храма, вечно пребывающим в полумраке.

Если верить Диане

На удивление тут никого не было.

Молодые люди тут же стали оглядываться повсюду, но разве можно было при таком свете разглядеть кого-нибудь?

— Ильяс! – Голос его бывшего хозяина дрожал и больше походил на голос обиженного ребёнка. – Ильяс! Я знаю, что ты здесь! Почему ты сделал это? Почему? Разве я когда-нибудь чем-то обидел тебя? Разве я хоть раз сделал тебе больно, что ты так жестоко наказал меня? За что?

Внезапно сверху раздалось чьё-то мычанье и вниз полетела дощечка, на которой его немой друг всегда записывал всё, что хотел сказать. Она упала со страшным грохотом и молодой человек подняв её прочитал написанное в слух:

— Ты предал нашу дружбу, когда переступил порог этой женщины. Ты влюбился в неё и оставил бы впредь меня без своего внимания, ты пренебрёг нашими отношениями и отбросил меня, как использованную дощечку, на которой написаны эти слова.

— Ильяс, что ты такое говоришь? Разве я дал тебе повод так подумать? Разве я забыл о тебе или же изгнал из нашего дома? — Никиас не переставал рыдать, но то, что случилось дальше ожидать не мог никто…….с верху посыпались каменные плиты, служившими барельефами из жизни Дианы. Они были тяжёлыми и никто теперь не знал в какое место они рухнут……в храме началась паника, а обезумевший Ильяс продолжал свою работу…….плиты падали с жутким грохотом то тут то там, бесславного конца можно было ожидать ото всюду, однако внезапно раздался глухой грохот, но это была уже не плита, а тело прыгнувшего Ильяса. Он отомстил своему хозяину, жестоко отомстил. Теперь пришло время и покинуть этот мир.

Когда всё стихло – молодые люди стали оглядываться по сторонам – на удивление золотая статуя прекрасной Фрины была сбита с пьедестала и раскололась на четыре части, но самое ужасное было то, что нигде не было слышно Авроры……Атенейс тут же кинулась искать её, и увидела лежащей на полу, мраморная плита рухнула на неё и теперь женщина издавала только слабые стоны.

— Аврора! — Вскричала с испугу Атенейс. – Аврора держись, ты должна сейчас быть сильной как никогда! — Она приподняла голову молодой женщины и забрала волосы с её бледного лица. – Не забывай, завтра ты отправляешься в путь. Я положила в твои дорожные сумки тот самый мешок с золотом. Я бы его и так не взяла. – Пыталась сейчас даже шутить женщина.

Аврора слабо улыбнулась:

— Я была уверена, что ты так поступишь, поэтому хотела сообщить, что большинство золота в тайнике. Помнишь разбитый сосуд где вы меня нашли? Под ним ты найдёшь вход в тайник. Теперь всё это принадлежит тебе.

— Аврора, зачем мне всё это? Ты поправишься и начнёшь новую жизнь. – Дрожала от волнения Атенейс.

— Ты ведь и сама знаешь, что не начну. Я уверена, что Диана подарит мне самую лучшую свою колесницу, и я отправлюсь по следам Геродота и остановлю её только у подножия пирамид, а ещё корабль меня покатает на водах Нила. Я знаю, богиня так и поступит со мной. Она будет милосердной. А ты оставайся с ним и помоги привести в порядок его мастерскую. Он сможет повторить всё снова и сделает даже лучше. Видишь, как я пыталась выбраться с этого города и

пустится в странствия, только Диана смогла меня и остановить….. – Неожиданно она смокла, и её голова без сил упала на колени Атенейс.

Женщина громко зарыдала. Её крики, казалось могли со дрогнуть сейчас каждый уголок в этом городе. Она крепко сжимала в объятьях бездыханное тело Авроры, которая так внезапно стала для неё таким близким человеком и так быстро оставила её опять одну.

Молодому юноше стоило многих усилий, чтобы высвободить Аврору из рук Атенейс и взяв её на руки вынести из храма – на удивление вокруг так и не было никого.

Они тот час скрылись в паланкине и приказали быстро покинуть это место……..

Если верить Диане

Два месяца спустя.

Вот уже три дня Атенейс работала над скульптурой Дианы. Она вновь взялась за дело.

Женщина хотела не оставить без внимания ни одной детали и хозяйка дома вдруг поняла, что у неё наконец открылось второе дыханье. Она вернулась к работе, почувствовала её.

Молодая женщина теперь видела отчётливо, как, где и что должно быть…..

Она не заметила, что за спиной молча стоял её ученик, который не хотел её отвлекать от работы и терпеливо ожидал, когда та обратит на него внимание.

За это время Никиас восстановил много своих ваз, подсвечников и ламп, и более того разбитый сосуд послужил ему идеей создать сосуды с проёмами, чтобы ставить во внутрь свечи, чему он был несказанно рад и тут же оповестил об этом Атенейс. Женщина сразу же пообещала по особенному раскрасить его новое изобретение и жизнь как то стала налаживаться.

— Вы почти закончили статую Дианы. – Наконец проронил он.

— Это ещё не всё. Теперь Диана займёт почётное место в своём храме, возможно даже потеснит собранную после разрушения статую Фрины. Однако для этого я должна быть довольна всем в этой скульптуре.

— Мы ведь не знаем какие на нас планы у богов, и то, что они послали на наши головы столько испытаний, сблизило нас, мы пришли к этому через страдания…… — Он вдруг запнулся. – Простите мои мысли в слух, если вы думаете не так.

Внезапно Атенейс повернулась к нему и посмотрела на него в упор – было хорошо видно, что она думала так же, хотя такая ужасная потеря близких заставляла подавить в себе эти мысли, которые проговорили уста её друга.

— Принесите вечером те две вазы с огромными щелями. Сегодня мы их одинаково раскрасим и поставим на видном месте. Когда стемнеет, а мы ещё будем работать – они станут нашим светом.

Молодой человек тут же обрадовался, и бросился домой сломя голову домой.

Если верить Диане

Атенейс снова осталась наедине со скульптурой и сев немного поодаль стала придирчиво разглядывать её со стороны.

— Итак я создала тебя. Теперь ты просто великолепна со своим безупречным телом, волнистыми, небрежно подхваченными лентой пышными волосами и с едва скрывающий твою наготу покрывалом. – Неожиданно она взяла молоток с долотом и слегка подравняла руку, когда послышался внезапный негромкий крик и из под мрамора ….. внезапно стала течь кровь.

Женщина с испугу отпрянула и выронив с рук инструменты с ужасом уставилась на своё творенье.

— Диана?

— А почему тебя это удивило? Ты ведь сейчас нарочно причинила мне боль, потому, что в душе не простила мне того, что Матиас и Аврора теперь так далеко от тебя.

— Этот юноша предназначен мне по твоему желанию? Ведь так? – Бросила она едко Диане.

— А, разве я не постаралась для тебя выбрать самого лучшего человека, который способен быть для тебя всем?

— Хочешь намекнуть мне сейчас, что ни Матиас, ни Аврора не были моей судьбой, потому, что на то было твоё желание? – Голос Атенейс дрогнул, и она была уже готова разрыдаться. – Известно ли тебе, что такое жалость, когда, однажды, ты превратила юношу, что подглядывал за обнажённой тобой в оленя и его же собаки разорвали несчастного в клочья?

Диана терпеливо ожидала, когда весь гнев Атенейс источится, а когда та успокоилась – спокойно проронила:

— Я избавила тебя от людей, о ком ты далеко не всё знала. Ты слишком быстро поспешила пасть под из очарование.

— Как я могла, сомневается в них? О чём ты? — Насторожилась женщина. – Не избавляй меня правды, даже если она окажется, слишком горька для меня.

— Возможно, так даже будет лучше, потому, как ты бы всю свою жизнь упрекала меня в не милосердии. Ты знаешь, почему корабль Матиаса утонул? Матиас и в правду любил тебя очень сильно, однажды молясь в храме он проронил такие слова, что если бы я дала ему испытание другой женщиной – он ни за чтобы не поддался бы такому искушению. И я подарила ему сладострастную и молодую женщину, которую он тут же взял с собой на корабль, а когда насладился ею – ненависть охватила его к самому себе…..когда разразился шторм – он не пожелал спасти корабль, хотя буря не стоила гибели судна.

 А знаешь, кто такая Аврора? Это жена Матиаса, которой он пренебрёг, и которая и в правду хотела покинуть город, так как её душа желала познать мир. Только в этом она и вправду была честна. Перед тем, как покинуть город навсегда она захотела повидаться с тобой, и вы легко сблизились. Если ты думаешь, что она оставила тебе золото в тайнике – то открой его и посмотри. Его там нет. Это была ложь. Будишь ли ты меня ещё упрекать или же поблагодаришь за то, что после пережитого и выстраданного я подарила тебе встречу с этим молодым человеком? Цени то, что я дала тебе с милостью. Ты ведь и вправду чувствовала, когда скульптура будет окончена – богиня подарит тебе много счастья. Время этому настало.

— Тогда я могу тебя попросить о последнем желании?

— Мне что-то подсказывает, что ты хотела бы попросить колесницу для Авроры, дабы она посетила много разных земель? Я прочла твои мысли уже давно, но сейчас ты хотела мне их произнести ведь вслух? У неё есть всё, о чём она так страстно желала. А теперь настало время моего желания — идиллия в доме, благодаря Никиасу, для которого ты будешь царицей, даже если на тебе будут грязные от пыли одежды. – Неожиданно Диана коснулась рукой снова упавшей предательской пряди волос на лицо женщины и опять превратилась в статую.

Атенейс просто села на ступени и положив голову на руки громко зарыдала. Она долго плакала, однако, когда к ней вернулось облегчение женщина поняла, что уже не испытывает сожаления от прошлого.

Если верить Диане

Ни о чём.

Хозяйка дома тут же приказала приготовить для неё горячую воду и выбрать самое красивое платье, слуги на кухне получили пожелание приготовить что-нибудь необычное.

Они обязательно поужинают сегодня с Никиасом, и зажгут огонь внутри кувшинов. Эти глиняные изделия, правда совершенно неприглядные ещё на вид, и их так необходимо покрасить, но они сделают это вместе потом.

Пусть романтика сегодняшнего вечера всё-таки будет незабываемой.

Клидерман Отто

15.03.2016

1 162 просмотров

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *